— Ты видишь последнюю экспозицию Фемиды, — доброжелательно пояснила она. — Я сняла ее в течение последнего часа с помощью самой чувствительной аппаратуры и компьютерной программы нейтрализации вращения.

— Я догадалась, — ответила Сирокко. — Но имелось в виду несколько иное. А именно: что это такое ?

Прежде чем ответить, Габи долго и вдумчиво тянула кофе.

— Не исключено, что несколько тел вращается вокруг общего центра тяготения, — начала она мечтательно и отрешенно. — Теоретически, разумеется. Никто ничего подобного никогда не наблюдал. Но называется конфигурация «розеткой».

Сирокко терпеливо ждала. Поняв, что реакции на теоретизирования Габи не последует, она скептически фыркнула:

— В самом центре системы спутников Сатурна? Это возможно в течение пяти минут. Даже теоретически. А затем другие спутники возмутили бы твою «розетку».

— Да, думаю, что так, — не стала спорить Габи.

— И прежде всего — как такое могло случиться? Вероятность ничтожна.

Габи, вздохнув, легко согласилась:

— Да, пожалуй… Конечно, так оно и есть.

Вошли Апрель с Калвином и тоже склонились над столом. Настала их очередь удивляться. Наконец Калвин поднял голову:

— Кто-нибудь решится наконец назвать эту штуку по имени? Да ведь оно не может быть природным образованием. Тут кто-то ручки приложил.

Габи потерла лоб.

— Ты не все слышал. Радарные измерения показали, что диаметр Фемиды составляет тысячу триста километров. Полученные показатели плотности тоже… неожиданные. Получается, ее плотность чуть меньше плотности воды. Я было подумала — данные не вполне точны, потому что возможности нашей аппаратуры ограниченны, а другой у нас нет. Но потом я получила изображение…

— Так там шесть тел или одно? — нарушила затянувшуюся паузу Сирокко.

— Не могу сказать наверняка. Но скорее всего — одно.

— Опиши его. Поделись всем, что ты думаешь. И предполагаешь.